О "грязных бомбах" под видом ядерного оружия со средствами доставки с ядерными энергетическими установками.

"Применение «грязных бомб», обеспечивающих длительное и сильное заражение территории не только противника, но и нейтральных стран противоречит правилам войны, а их развертывание может иметь крайне тяжелые политические последствия".
Считаю, что любое средство доставки ядерного заряда с ядерной энергетической установкой, распыляемой при ядерном взрыве заряда, является "грязной бомбой", по последствиям на ПОРЯДКИ большим, чем авария чернобыльского реактора. С кобальтовой оболочкой ядерного заряда будет заражение планетарного масштаба.

«Статусный» тупик

 «Военно-морской флот (ВМФ) России планирует в перспективе поставить на боевое дежурство до 32 стратегических необитаемых подводных аппаратов «Посейдон», — сообщил источник в оборонно-промышленном комплексе». 12 января, ТАСС.

ТАСС является авторитетным информационным агентством, и, безусловно, и этот источник реален, и реальны сказанные им слова. Возникает вопрос: насколько они достоверны? В своей публикации ТАСС подчеркнул, что официального подтверждения получить не удалось (что неудивительно).

Первое публичное раскрытие информации по «Статусу-6» состоялось 9 ноября 2015 года на совещании по вопросам развития ОПК под председательством президента России В.В. Путина. «Информационной бомбой» стал случайный кадр из телерепортажа телеканала «НТВ» — открытый альбом с описанием «океанской многоцелевой системы «Статус-6» (головной разработчик — ОАО «ЦКБ МТ «Рубин»).

Назначение: «Поражение важных объектов экономики противника в районе побережья и нанесение гарантированного неприемлемого ущерба территории страны путем создания зон обширного радиоактивного заражения, непригодных для осуществления в этих зонах военной, хозяйственно-экономической и иной деятельности в течение длительного времени».

Носители: строящиеся атомные подводные лодки специального назначения «Белгород» (проект 09852), и «Хабаровск» (проект 09851).

Начало было в СССР

Из воспоминаний заместителя начальника Управления противолодочного вооружения (УПВ) ВМФ Гусева Р.А., вызванного в ноябре 1983 г. к начальнику УПВ Бутову:

— Ну-ка, почитай. Ты слышал что-нибудь о торпедах с ядерной силовой установкой?

— Да, слышал. От американцев. Есть сборник переводных статей. Все расписано, даже с рисунками. На дезу не похоже, но и…

Гусев вовремя остановился. Собирался брякнуть о безумности идеи, опасности для самих основоположников, не меньшей, чем для супостата. Этого говорить не следовало. Он уже знал, что оружие разрабатывается не обязательно для войны. Еще было известно, что институт оружия ВМФ не один год «портил географические карты», а его начальник Хурденко А.А. неоднократно докладывал результаты исследований о «целесообразности применения в торпедах ядерной энергосиловой установки» (ЭСУ). Но далее бумажного творчества военных специалистов работы не шли…

Вскоре было составлено обращение в правительство…

Бутов С.А. организовал в декабре 1983 года рассмотрение вопроса у адмирала Смирнова Н.И.. В совещании приняли участие представители АН СССР, Минсудпрома, Минсредмаша, однако президент Академии наук присутствовать не смог, а виза его на обращении в правительство должна быть обязательно. С этим документом и направился Гусев на доклад к академику Александрову А.П. через несколько дней.


— Я не смог быть у вас на совещании… Но я в курсе рассмотрения вопроса по созданию ЭСУ для торпед. Пора поработать в малых объемах. Тем более, что, с защитой здесь будет не остро.

Гусев подвинул ему папку с документом, и Александров углубился в чтение. Затем, не говоря ни слова, поставил свою подпись.
…

Гусев придет в этот кабинет с аналогичным документом еще раз. Теперь фронт работ предлагалось существенно расширить… Не прошло и месяца после Чернобыльской катастрофы, но президент подписал документ твердо, без колебаний.

Итак, единственный человек в стране, который мог научно обоснованно и без оглядки остановить новое направление в гонке вооружения, наоборот, включил ему зеленый свет. Включил его спустя некоторое время и начальник Генерального штаба Ахромеев. Он-то знал, сколько раз уже мы можем превратить Америку «в пыль», но этого казалось недостаточно. Раз «они» могут и хотят — пусть делают. «Они» — это промышленность.

Последовательно зажигались зеленые огни в ЦК, ВПК, в правительстве…

Но тогда работы остановились.

Вспоминает секретарь ЦК КПСС Бакланов О.Д.:

Собирались создать торпеды, которые должны были с большой скоростью идти к американским берегам. И поражать их… Но если бы их начали воплощать в жизнь, это не осталось бы тайной для американцев. Поэтому от них и отказались».

Отголосок этих работ отражен в истории ЦКБ «Черноморсудопроект» (г. Николаев):

«…с приходом к власти президента Рейгана в США начались работы по использованию космоса в целях ракетно-ядерной войны, и Советский Союз начал искать варианты противодействия. ЦКБ было привлечено к участию этой стратегической задачи. Бюро предложило проект корабля – носителя стратегических торпед. Корабль имел полупогруженную архитектуру и был оснащен 12 аппаратами для стрельбы огромными атомными торпедами, способными преодолевать пространство Мирового океана на глубине до тысячи метров со скоростью порядка 100 уз. Один из вариантов проекта с усиленным вооружением конструкторы в шутку назвали КС (конец света).

Оценка системы и «суперторпеды» «Статус-6» («Посейдон»)

Из вышеприведенных ссылок очевидны следующие особенности «суперторпеды» и системы «Статус-6» («Посейдон»):

• «грязная» сверхмощная ядерная боевая часть, обеспечивающая «создание зон обширного радиоактивного заражения, непригодных для осуществления в этих зонах военной, хозяйственно-экономической и иной деятельности в течение длительного времени»;

• скорость порядка 100 узлов (50 м/с);

• дальность – межконтинентальная;

• глубина – порядка 1 км (для торпед была успешно освоена не только в СССР , но и США, еще в конце 60х годов прошлого века);

• носители – специальные подводные лодки (в СССР рассматривались и надводные носители).

С учетом того, что информация «НТВ» 9 ноября 2015 года очевидным образом пересекается с информацией из книги про истории ЦКБ «Черноморсудопроект», указанные данные с высокой вероятностью достоверны. При этом необходимо подчеркнуть, что указанные характеристики не только технически реальны, но и могут быть занижены (по глубине).

Недостоверно другое, и это полностью перечеркивает весь военный смысл «Статуса».

Первое. Якобы «непоражаемость» сверхскоростного «Статуса», идущего на километровой глубине. Это, безусловно, не так. Фактически «Статус-6» может успешно поражаться средствами, существовавшими еще в конце холодной войны: ядерными глубинными бомбами и торпедами Mk50 (имевшими специальную мощную глубинную ЭСУ) при их доработке. Этот фактор в СССР сознавали, поэтому «дорога» для «Статусов-6» должна была обеспечиваться ядерными ударами по элементам системы противолодочный войны США и НАТО, — решение из категории «кипятить море», однако оно принималось тогда в условиях неадекватной оценки руководством СССР рекламных возможностей СОИ США.

Более того, имеются веские основания полагать, что у разработчиков американской антиторпеды «Tripwire» «Статус-6» был прямо обозначен в качестве одной из типовых целей. Об этом говорят такие конструктивные особенности Tripwire, как крайне малый диаметр корпуса (и большое соотношение длины к диаметру, значительно затрудняющее маневрирование при атаке обычных торпед, обусловившее проблемы «Tripwire» против обычных торпед), и использование очень сложной, дорогой, не нужной на малых (обычных) глубинах, но обеспечивающей очень большую глубину применения ЭСУ по типу Mk50.

Поражение скоростной малоразмерной цели антиторпедой с меньшей скоростью обеспечивается на носовых (встречных) курсовых углах при условии выдачи ей точного целеуказания. Да, для каждой антиторпеды будет только одна атака, но с учетом их большого боекомплекта на борту носителей (в первую очередь авиационных), точного целеуказания от поисково-прицельной системы самолета и длительности времени, которым будет располагать базовая патрульная авиация США для уничтожения цели (более суток !), накопленная вероятность поражения «Статуса-6» будет близка к единице.

Резервом для ВМС США остается и возврат в боекомплект ядерных глубинных бомб, обеспечивающих гарантированное уничтожение вообще любой цели, независимо от любых её параметров.

Второе. Заявления о якобы «скрытности» «Статуса-6» не имеют под собой никаких оснований.

Расчётная потребная мощность для движения объекта с размерами «Статуса-6» на 100 узлах составляет порядка 30 МВт. С учетом известных удельных характеристик атомных энергоустановок (например, из работы: Л. Грейнер «Гидродинамика и энергетика подводных аппаратов», 1978) масса силовой установки «Статуса» получается около 130 т (при том, что объем «Статуса» составляет около 40 куб. м). Допустим, мы совершили прорыв в части малых реакторов (это возможно и логично), но даже в этом случае эффективная снимаемая мощность определяется теплосъемом, т.е. идет «жесткая физика» и соответствующие ограничения. Т.е. оснований полагать существенное улучшение удельных показателей хотя бы вдвое-втрое от американских данных объективно нет. При этом «Статус-6» несет не только энергоустановку, но и тяжелую боевую часть. Движение на километровой глубине требует прочного тяжелого корпуса, что тоже отражается на массе аппарата. Все это вместе означает огромное переутяжеление «Статуса-6» (большую величину отрицательной плавучести).

Ввиду значительно переутяжеления «Статус-6» просто не может двигаться медленно. Свой вес он может нести только за счет подъемной силы на корпусе, и, соответственно, скорости движения. С большой вероятностью режим уменьшенной скорости у него есть (он нужен хотя бы для отработки ЭСУ), но даже этот режим ни в коей мере не может считаться «скрытным».

Требование высокой скорости для такого подводного аппарата делает в принципе невозможным достижение скрытности. Высокоскоростной объект априори шумный (и обнаруживается с большого расстояния). С хорошей вероятностью уровень шумности «Статуса-6» можно оценить «не ниже уровней ПЛА 2 поколения», и, соответственно, дальности обнаружения его системами освещения подводной обстановки составят от нескольких сотен до нескольких тысяч километров (в зависимости от условий среды).

С учетом движения «Статуса-6» на большой глубине не может быть и речи об использовании для снижения сопротивления кавитационной каверны. Огромное давление воды на глубине не даст ей образоваться. Например, значительные ограничения по применению скоростной торпеды (подводной ракеты) «Шквал» подо льдом были связаны как раз с её крайне малой глубиной движения (единицы метров), где и могла физически существовать каверна.

Существует мнение (высказанное в зарубежных СМИ с ссылкой на «разведку ВМС США») о скорости «Статуса-6» порядка 55 уз. (и соответственно мощности 4-4,5 МВт). Однако объемная энергонапряженность даже «такого варианта» «Статуса» получается более 156 лс/м3. Для сравнения: для ПЛА типа «Лос-Анжелес» (полный ход 35-38 уз., малошумный – 12 уз.) эта величина составляет 6,5 лс/м3. Т.е. энергонапряженность «Статуса-6» более чем в двадцать раз больше, чем для ПЛА, имеющих малошумный режим движения! При этом малошумный ход для ПЛА — это энерговооруженность порядка 1 лс/м3.

С мощностью, необходимой для движения с указанной скоростью (и огромной энергонапряженностью), на «Статусе» просто нет места (и диаметра корпуса) для эффективного применения средств акустической защиты.

Несостоятельным является и «довод» об «эффективности» большой глубины для скрытности. На глубинах около километра объект испытывает огромное гидростатическое давление, «обжимающее» корпус и средства акустической защиты, при этом находясь в идеальных условиях для обнаружения – вблизи оси глубоководного (гидростатического) подводного звукового канала. Фактор маскировки — «слоеный пирог» сложной гидрологии (в т.ч. скачков скорости звука) при этом остается «высоко вверху» от объекта, — на глубинах до 200-250 м, и не может его прикрыть на глубине от гидроакустических станций с заглубленными антеннами.

Вывод: скрытность и «Статус-6» несовместимы ввиду огромного переутяжеления «Статуса» и неспособности его двигаться на малых скоростях (т.е. скрытно).

С учетом того, что средства поражения «Статуса-6» существуют со времен холодной войны и появились новые, возникает очень нехорошие вопросы по части тех, кто намеренно вводил в заблуждение военно-политическое руководство о якобы «непоражаемости» «Статуса-6».

Мы имеем сегодня катастрофическую ситуацию с морским подводным оружием ВМФ (вплоть до того, что на боевые службы «ползает» «антиквариат» (тральщики) постройки 1973 г., не прошедший вообще никакой модернизации), а в это же время «активно осваиваются» огромные бюджетные средства на крайне сомнительное «подводные вундерваффе»… Т.е. вместо нормального и достойного ответа нашим «вероятным противникам» по торпедам, средствам противоторпедной защиты, противоминной обороны, иным критическим проблемам обороноспособности страны руководству вооруженных сил и страны лицами, «завалившими» всё в подводном оружии, подсовывают якобы достижения по «вундерваффе»…

На это затрачены огромные средства, в т.ч. уже изъято два атомохода ВМФ. Тот же указанный в материалах 15 ноября 2015 г. «Белгород» уже мог бы быть в составе ВМФ – с мощным комплексом ракетного оружия (до 100 крылатых ракет), и мог стать первым модернизированным атомоходом 3 поколения. Фактически до сих пор ни одна лодка 3 поколения у нас нормальной модернизации не прошла!

И всё это без учёта денежных средств, которые тратились на этот проект еще с советских времён, без учёта судов обеспечения и береговой инфраструктуры, без учёта ещё не истраченных денег, которые понадобятся на испытания и развертывание.

На самом деле трудно представить, во что в итоге обойдётся стране эта программа и сколько денежных средств она «оторвет» от решения по-настоящему нужных оборонных задач.

Испытания «Статуса-6» – это отдельный и очень неудобный вопрос. Пример из тематики глубоководных технических средств Главного управления глубоководных исследований: первоначально на них планировалось применение энергоустановок по типу «реактора для космических аппаратов», однако при внимательном изучении этот вариант был отвергнут. Решение это поддержал и главный конструктор данной энергоустановки, руководитель НПО «Красная звезда» Н. П. Грязнов, заявивший на совещании: «По аналогичной космической установке потребовалось на земле сжечь 29 наземных прототипов, прежде чем тридцатый образец мог быть запущен в космос».

Хочется спросить: кто, где и как собрался сейчас «жечь» реакторы для «Статуса»?

Испытать только «практический вариант» (по мнению автора, именно так и хотят сделать у нас)? Хороший пример того, к чему приводит заведомо недостаточная статистика и недостаточная глубина испытаний, – торпеда 53-61, по которой только через десять лет эксплуатации на флоте (и то случайно) было обнаружено, что большую часть времени в боекомплекте торпеда была… небоеспособной. Причем этот конструктивный недостаток никак не проявлялся на ее практическом варианте!

Торпедное оружие в силу специфических условий нахождения и применения объективно требует большой статистики испытаний! У нас сильно влияние на НИОКР «ракетчиков», которые часто просто не понимают этого. Однако смотрим статистику ВМС США по боевой подготовке со стрельбами: количество торпедных стрельбы примерно на порядок превышает количество ракетных!

Военно-политические последствия

При этом ситуация по «Статусу» много хуже «просто обмана руководства» и его военной нецелесообразности. «Статус-6», по сути, является не фактором стратегического сдерживания, а дестабилизации.

Основные требования к инструментам стратегического сдерживания:

• обеспечение возможности нанесения ответного удара, гарантированного наносящего противнику неприемлемый ущерб;

• точность и гибкость применения.

Первое условие требует наличия стратегической триады, т.к. с учетом недостатков одних стратегических средств они перекрываются достоинствами других. Очевидно, что «Статус-6» здесь просто вреден, отрывая ресурсы от действительно эффективных стратегических средств.

Второе условие обусловлено «переменной высотой ядерного порога» в различных условиях обстановки и минимизации ущерба для «нейтральных объектов». И если первый фактор давно нами осознан и реализован (в нашей стратегической триаде), то по второму часто есть глубокое непонимание.

Начинается это с величины «ядерного порога». Очевидно, что противник, обладающий подавляющим военно-экономическим потенциалом, будет обладать инициативой и навязывать нам ту модель столкновения, которая находится заведомо ниже величины «ядерного порога» (желаемого нами). Для парирования этого нужны мощные силы общего назначения и устойчивая экономика (которые являются фундаментом для стратегического сдерживания), и возможность гибкого применения ядерного оружия, в т.ч. с минимизацией «побочного ущерба».

Минимизация может быть достигнута нанесением «предупреждающего» удара, например, по точке в океане, или военному объекту противника, удаленному от крупных городов.

При этом скорость нарастания и протекания военного конфликта, ведущегося современным оружием, требует, чтобы такой удар наносился не только «в нужном месте», но и «в нужное время», что невозможно будет обеспечить аппаратом, в сотни раз более медленным, чем баллистическая ракета, и в десятки раз более медленным, чем крылатая. Удар «Статусом-6» может не просто «опоздать» (если аппарат каким-то чудом сможет преодолеть ПЛО противника). Он может быть нанесён уже после того, как противник запросил мира или в иной политически неподходящий момент. А остановить выпущенную торпеду в этот момент может оказаться невозможно.

При этом стоит согласиться с бывшим министром обороны США Д. Мэттисом в его оценке этого оружия: оно не даёт ничего нового для нашего потенциала сдерживания. Опустошение от применения существующих баллистических ракет по территории США будет таким, что 32 мощных взрыва «Статусов» в уже разрушенных городах не изменят абсолютно ничего. Это важнейший минус проекта, сводящий его значение к нулю даже без учёта всех прочих факторов.

Отдельный вопрос – не просто гражданские объекты противника (в сложившейся «англосаксонской» «традиции боевых действий» их уничтожение возможно и целесообразно), а объекты нейтральных стран.

Безусловно, применение ядерного оружия, даже ограниченное, будет иметь экологические последствия для всех. Однако одно дело «побочный ущерб», и достаточно ограниченный, — например, в конце 50-х — начале 60-х годов в мире «ограниченная атомная война» фактически велась в виде огромного числа испытаний ядерного оружия на земле и в атмосфере. Совершенно иное дело — применение специальных «грязных бомб», обеспечивающих длительное и сильное заражение территории не только противника, но и нейтральных стран. Применение данных средств противоречит правилам войны, а их развертывание может иметь для нас крайне тяжелые политические последствия. Очевидно, что главная цель «Статуса-6» — сдерживание США, однако у целого ряда стран (включая такие крупные, как Китай и Индия) могут возникнуть логичные вопросы: при чем здесь они и почему они, не воюя сами, в результате гипотетического применения «грязного оружия» в конфликте других стран «должны» нести тяжелые потери вследствие их применения?

Развёртывание подобных «варварских» систем оружия позволит США в качестве ответной меры пойти на такие действия, которые они сами ранее объявили неприемлемыми. При этом все эти ответные меры с пониманием будут встречены в даже странах мира, дружественных по отношению к Российской Федерации.

Что касается «альтернативных средств» ведения боевых действий, то очень хорошим для их оценки является «принцип перевернутой шахматной доски»: если ты хочешь так сделать, посмотри, что получится, если противник сделает так же в отношении тебя самого.

Таким образом, военно-политическая роль проекта «Статус-6» («Посейдон») для нас даже не нулевая, а отрицательная.

В условиях крайне серьезных проблем с силами общего назначения огромные средства вкладываются в систему, не обеспечивающую никаких военных преимуществ («Посейдоны» легко обнаруживаются и уничтожаются). При этом средства отрываются от действительно эффективных стратегических средств (ПЛАРБ, «Авангарды», «Ярсы», новые ракеты дальней авиации). Хороший вопрос: если наш «стратегический меч» уже существующих средств крепок (как официально заявляется), то зачем тратить огромные средства на то, чтобы убить врага еще несколько раз после его смерти?

При этом у нас сегодня никак не обеспечена в противоминном и противолодочном отношении группировка «Бореев» на Камчатке, масса иных критических проблем по флоту, армии, ОПК…

С политической стороны все еще хуже.

Очевидно, необходима жесткая и объективная экспертиза того, что уже сделано по этой теме, затраченных на это средств (включая объективную оценку якобы «скрытности» и «неуязвимости» «Посейдона»), а также оценка деятельности лиц, преднамеренно вводивших в заблуждение высшее военно-политическое руководство страны.

Подведем итог

Создание системы «Статус-6» («Посейдон») (в опубликованном в СМИ виде — скоростной и глубоководной «суперторпеды» со сверхмощной ядерной боевой частью, предназначенной для «создания зон обширного радиоактивного заражения, непригодных для осуществления в этих зонах военной, хозяйственно-экономической и иной деятельности в течение длительного времени») бессмысленно и нецелесообразно с военной точки зрения и может иметь тяжелые политические последствия.

Созданный технический задел необходимо направить на создание крупных подводных аппаратов (в т.ч. с ядерными ЭСУ, но с высокой скрытностью), оснащение дизельных подлодок малогабаритными ядерными энергоустановками, развитие глубоководных технических средств и решение иных критических проблем вооруженных сил.

Послесловие

Эта статья была написана более месяца назад и не могла выйти по не зависящим от автора (и очевидным) причинам. За это время по теме появилось много новостей, фактически ставящих вопрос о наличии спланированной рекламной кампании по продвижению «статусной» тематики. Ситуация проста: «денег нет», объективно «режутся» даже наиболее важные и необходимые госпрограммы… На этом фоне огромные деньги фактически закапываются в крайне сомнительную систему, обладающую отрицательной ценностью для обороноспособности и безопасности страны.

И вопросы по такому «Статусу» возникают в т.ч. у многих военных и ученых.

 https://topwar.ru/155207-statusnyj-tupik.html

Интерересны и комментарии к статье:

Цитата: Аристарх Людвигович

Этот носитель Посейдона янки будут вести от самой базы, если него не прикрывать. МЦАПЛ и ПЛАРК в массе своей построены ещё в СССР, те же "Шуки-Б" почти все износились и требуют ремонта (в строю остались "Гепард" и "Кузбасс", "Тигр" и "Пантера"), а поступление новых никак АПЛ не перекрывает списание старых. "Волк" и "Леопард" в ремонте и модернизации на "Звездочке", причем "Леопард" с 2011 года.
При этом надводный флот стремительно умирает. На Северном флоте осталось два живых БПК "Североморск " и "Вице-адмирал Кулаков". БПК "Адмирал Чабаненко" в коме. БПК 1155 "Адмирал Харламов" и "Адмирал Левченко" полностью выработали ресурс движков.
На Тихоокеанском флоте для прикрытия 4 ракетных подводных крейсеров стратегического назначения сегодня имеется лишь одна многоцелевая атомная подводная лодка 3-го поколения «Кузбасс» (однотипные "Магадан" и "Кашалот" уже трупы). А РПКСН без прикрытия это кот в валенке, глухой и слепой, он сам себя защитить не сможет от американских многоцелевых АПЛ 4-го поколения, которых в строю уже 18 штук. Индия подписала с Россией договор о лизинге атомной подводной лодки. В итоге выбор Индии пал на 517-й заказ — К-295 «Самара». Эта лодка, заложенная в ноябре 1993-го, была благодаря заделу по корпусам и оборудованию построена довольно быстро и вошла в состав флота летом 1995-го под именем «Дракон» («городское» название К-295 получила в 1999 году). Лодка неоднократно выходила на боевую службу, участвовала в ряде крупных учений, и к 2014 году выработала ресурс. Было принято решение о модернизации субмарины по проекту 971М с обновлением оборудования, вооружения и продлением срока эксплуатации еще на 15-20 лет, однако в итоге, видимо, модернизация лодки состоится в интересах нового заказчика.
 

Я тоже очень хочу, чтобы была возможность всадить наши ракеты в борта супостатов. Но реальность совсем другая. Буквально пару часов назад смотрел ТВ канал "Звезда" и понял почему телевизор называют зомбоящиком. Показывали "эксперта", который уверял телезрителей, что один наш Калибр потопит любой авианосец США в любой точке мирового океана. Я опешил, услышав это. Но эксперт следом и вовсе "добил наш электорат", заявив, что взрыв Посейдона в 10 км от берега создаст волну высотой 500 метров, которая смоет прибрежные города. Дальше я не вытерпел, не знаю, что он там далее вещал, может про Цирконы, но пришлось переключаться на другой канал, а ведь любил раньше "Звезду" смотреть.

 Все зависит от многих факторов. Первое,-какой мощности ядерный заряд .Второе,на какой глубине произведен подрыв.И третье,самое важное ,какой рельеф дна в конкретном случае. Вот должно все это сойтись, и тогда , возможно и будет такая волна.Но скажу,чтоб сошлись все эти факторы, надо капец как постараться и еще не факт,что получится. Основной поражающий эффект Посейдона больше не цунами( если он по берегу работает), а так называемое ОБЛАКО ВИЛЬСОНА ,которое поднимается при подводном подрыве,которое даже при простом ядерном взрыве дает дикое заражение на больших площадях. А у Посейдона это все в кобальте,то есть заражение в сотни раз сильнее.

 

Fan-Fan 11 марта 2019

2

Вот что я обнаружил в сети:
"Чтобы поднять волну высотой 500 метров - нужно взрывать заряд на аналогичной глубине. Если взрывать заряд на мелководье у самого берега, то большой волны не будет - будут брызги и большая часть энергии уйдет в атмосферу. Использование мелководных атомных взрывов для инициации цунами нецелесообразно – вода моментально превращается в пар, а не в мощную волну, необходимую для этого явления. Чтобы создать по-настоящему разрушительную волну, которая преодолеет расстояние свыше 100 километров и сохранит высоту в несколько десятков метров и скорость более 20 метров в секунду - нужен заряд мощностью от 1000 мегатонн и больше.
100-мегатонный термоядерный взрыв в 100 километрах от берега докатится до береговой черты в виде вполне обычных волн, а 1000-мегатонный - в виде заурядного шторма. "
Согласен, что многое зависит от глубины океана и тут сразу ясно, Англия может спать спокойно, вокруг их мелководье. Что касается США, то западное побережье у них мелководное, там вызывать волну бесполезно, а вот на восточном есть 2-3 места подходящих и всё.
Но у Посейдона вроде всего 2 мегатонны? Поэтому с волнами у нас скорее всего ничего не выйдет.

 Относительное ,скажем мелководье, что совсем их не спасает от того,что я написал выше. Для того,чтоб вы понимали о чем я говорю, наберите в той же Вики -Операция Перекресток (1946 год)...и ознакомьтесь с результатами. Там корабельная группировка была уничтожена частично,включая линкоры,крейсер и ПЛ,а так же большое количество судов было ЗАРАЖЕНО этой водяной взвесью,(облаком Вильсона),да так,что эти большинство кораблей после тупо списали,так как обезораживание результатов не дало. И там был заряд в 23 Кт ПРОСТОЙ АТОМНЫЙ ЗАРЯД! А теперь представьте,что будет от заряда в 2Мт ,да еще в кобальтовой оболочке. 

 Не все так однозначно...дело в том, что никто не говорил,что Посейдоны ВСЕ поголовно будут оснащаться ЯБЗ в 2 Мт. Там может и 20Мт быть, и 50...все думаю будет зависеть от задач.
По мне, основная все таки функция Посейдона, скорее всего,это уничтожение корабельных соединений. Опять же,выводы я эти сделал из результатов операции Перекресток.

 Начнем с того, что в корне неверно указана концепция применения Статуса - он не должен разгоняться до 50 м/сек, он будет двигаться со скоростью 2-3 узла на многокилометровой глубине, абсолютно невидимый для противника.  PS и не все ли равно - сейчас рванет какой-нибудь штат или несколько позже  В статье то как раз и написано, что он с сильно отрицательной плавучестью не может двигаться медленно и зачем через неделю добивать (заражать) разрушенное МБР. 

Nehist 11 марта 2019

7

Не поверите АПЛ до сих пор имеют проблемы с позиционированием. Для уточнения им переодически на перископную глубину всплывать надо что для них чревато! Как Вы планируете подводный БПЛА корректировать?

 

jonht 11 марта 2019

-1

Сейчас вводят новую систему позиционирования и первыми как раз должны стать Посейдоны, они определяют координаты по рельефу дна, технология примерно такая же что и у крылатых ракет по рельефу местности.
Предупреждая следующий вопрос, наши гидрографы уже фигову тучу лет занимаются картографированием морского дна и у нас наверно у единственных это есть.
А надеюсь объяснять как по трём точкам берётся место нахождения не надо?
И на перескопную давно не всплывают, есть специальный буй, его достаточно, правда скорость движения ограниченна.

Korax71 11 марта 2019

4

А какова скорость изменения рельефа дна,???? Та же инс на топорах переодически с жпс сверяется для коррекции. Как вы будете компенсировать снос подводными течениями? В любом случае придётся либо всплывать, либо как вы правильно сказали выкидывать буй.

 

Korax71 11 марта 2019

1

Это тогда либо всплывать, либо буй выкидывать, что первое, что второе скрытности не способствует, ну и как бы механизм всплытия посейдона не совсем понятен. Передача с помощью Зевса и подобных станций тоже геморно, во первых только на определённой глубине и это обычно не более 100м. Во вторых должна быть буксируемая антенна, у апл она 1.5 км, это ограничение по скорости и маневренности. Короче, вопросов с этими статусопосейдонами больше, чем ответов.

Чем закончится миропорядок И что придет ему на смену

Ричард Хаас – президент Совета по международным отношениям, автор книги A World in Disarray: American Foreign Policy and the Crisis of the Old Order («Мировая неразбериха: американская внешняя политика и кризис прежнего порядка»).

Резюме: Даже самому хорошо управляемому миропорядку неизбежно приходит конец. Баланс сил, на котором он построен, нарушается. Институты не могут адаптироваться к новым условиям. Одни государства распадаются, другие возникают в результате меняющихся возможностей, нерешительности и растущих амбиций.

Стабильный миропорядок – редкое явление. Обычно он возникает после периода больших потрясений, который создает стремление к чему-то новому и условия для этого. Прежде всего стабильное распределение сил и общепризнанные правила поведения в международных отношениях. Еще нужны государственные умы, потому что миропорядок формируется, а не рождается. Но какими бы благоприятными и сильными ни были первоначальные условия и стремления, для поддержания миропорядка требуются креативная дипломатия, функционирующие институты и эффективные действия, позволяющие адаптировать его к меняющимся обстоятельствам и противостоять новым вызовам.

Но даже самому хорошо управляемому миропорядку неизбежно приходит конец. Баланс сил, на котором он построен, нарушается. Институты не могут адаптироваться к новым условиям. Одни государства распадаются, другие возникают в результате меняющихся возможностей, нерешительности и растущих амбиций. Те, кто несет ответственность за сохранение миропорядка, совершают ошибки, принимая решение, что делать и чего не делать.

Конец любого миропорядка неизбежен, но когда и как это произойдет – неизвестно. Как и то, что придет ему на смену. Обычно конец миропорядка наступает после длительного ухудшения, а не в результате неожиданного краха. Поддержание миропорядка зависит от креативности государственных умов и эффективности действий, точно так же правильная политика и дальновидная дипломатия могут определить, как будет развиваться ухудшение и к чему оно приведет. Но для этого нужно еще кое-что: сначала нужное признать, что старый миропорядок никогда не вернется, а усилия по его восстановлению окажутся тщетными. Только после этого можно будет двигаться дальше.

В поисках параллелей с сегодняшней ситуацией политики и эксперты обращаются к примерам Древней Греции, где появление новой силы привело к войне между Афинами и Спартой, или к периоду после Первой мировой войны, когда США (следуя политике изоляционизма) и большая часть Европы бездействовали, пока Германия и Япония игнорировали соглашения и захватывали своих соседей. Но самая яркая параллель с сегодняшней ситуацией – это Европейский концерт в XIX веке, самая значимая и успешная попытка построить и поддерживать миропорядок до наших дней. С 1815 г. и до начала Первой мировой войны спустя 100 лет миропорядок, созданный на Венском конгрессе, определял международные отношения и устанавливал базовые правила международного поведения (хотя их не всегда удавалось имплементировать). Это модель того, как коллективно управлять безопасностью в многополярном мире.

Крах того миропорядка и последовавшие за ним события – поучительный пример для нас сегодня и важное предупреждение. Необратимый упадок миропорядка не означает, что за ним неизбежно последуют хаос и бедствия. Но если плохо управлять процессом ухудшения, катастрофа вполне может произойти.

Из пепла

Глобальный порядок второй половины XX века и начала XXI века возник на руинах двух мировых войн. Миропорядок XIX века появился после крупных международных потрясений – наполеоновских войн, которые после Французской революции и прихода к власти Наполеона Бонапарта опустошали Европу более десяти лет. Когда армии Наполеона были разбиты, союзники-победители – Австрия, Пруссия, Россия и Великобритания, великие державы того времени – собрались в Вене в 1814-1815 году. На Венском конгрессе они постановили, что французская армия никогда больше не должна угрожать их странам, а революционные движения – их монархиям. Победители приняли разумное решение и включили в миропорядок потерпевшую поражение Францию. С Германией после Первой мировой войны поступили совершенно иначе, как и с Россией после окончания холодной войны.

Венский конгресс сформировал систему, известную как Европейский концерт. Она была сосредоточена на Европе, но представляла собой международный порядок того времени, учитывая доминирующее положение Европы и европейцев в мире. Были согласованы общие принципы отношений между государствами. Прежде всего было достигнуто соглашение о недопустимости вторжения в другое государство и вмешательства во внутренние дела другого государства без его разрешения. Прочный военный баланс убеждал любое государство, что не стоит пытаться разрушить миропорядок (и не давал добиться успеха тем, кто все же пытался). Министры иностранных дел встречались на так называемых конгрессах, когда возникал серьезный вопрос. Концерт был консервативным во всех смыслах слова. По Венскому договору были проведены многочисленные территориальные корректировки, а затем закреплены границы Европы. Для дальнейших изменений требовалось согласие всех подписавших сторон. Кроме того, были приложены максимальные усилия для укрепления монархий, одна страна могла прийти на помощь другой в случае угрозы народных восстаний (так, Франция помогла Испании в 1823 году).

Концерт оказался эффективным не потому, что между великими державами существовало полное согласие по всем вопросам. Главное – у каждого государства были свои причины поддерживать общую систему. Австрия была особенно озабочена противодействием либеральным силам, которые угрожали монархии. Для Великобритании основным было не допустить новых вызовов со стороны Франции и обезопасить себя от потенциальных угроз со стороны России (что означало не ослаблять Францию слишком серьезно, чтобы она могла уравновешивать угрозу со стороны России). Но существовало много совпадающих интересов и консенсус по первоочередным вопросам, что позволяло концерту не допустить войны между ключевыми державами того времени.

Концерт технически проработал 100 лет, до начала Первой мировой войны. Но он перестал играть значимую роль задолго до этого. Революционные волны, охватившие Европу в 1830 и 1848 гг. продемонстрировали предел действий, которые участники концерта готовы предпринять для сохранения существующего порядка под угрозой народных волнений. Затем случилась Крымская война. Ее развязали под предлогом защиты христиан в Османской империи, но на самом деле главным вопросом был контроль над территорией на фоне упадка империи. Участниками конфликта стали Франция, Великобритания и Османская империя, с одной стороны, и Россия – с другой. Война продолжалась два с половиной года, с 1853 по 1856 год. Конфликт обошелся дорого и показал, до какого момента концерт способен удерживать великие державы от войны. Взаимного уважения, благодаря которому и был создан концерт, между державами уже не существовало. Последующие войны между Австрий и Пруссией, Пруссией и Францией продемонстрировали, что после длительного перерыва центр Европы вновь раздирают конфликты великих держав. Затем ситуация на некоторое время стабилизировалась, но это была лишь иллюзия. Германия уже начала наращивать свою мощь, а империи переживали упадок. В результате разразилась Первая мировая война, а концерту пришел конец.

Что губит миропорядок

Какие уроки мы можем извлечь из этой истории? Прежде всего расцвет и упадок ведущих держав определяет жизнеспособность миропорядка, поскольку от изменений экономической силы, политического единства и военной мощи зависит, что государства хотят и могут делать за пределами своих границ. Во второй половине XIX века и начале XX произошел подъем мощной, объединенной Германии и современной Японии, Османская и Российская империя оказались в упадке, а Франция и Великобритания, хотя и стали сильнее, но недостаточно. Эти изменения перевернули баланс сил, лежавший в основе концерта. Германия стала считать статус-кво несоответствующим ее интересам.

Изменения технологического и политического контекста также повлияли на баланс сил. Во времена концерта народные требования демократического участия и волны национализма угрожали статус-кво внутри стран, а новые виды транспорта, коммуникации и вооружения трансформировали политику, экономику и военную сферу. Условия, которые помогли сформировать концерт, постепенно исчезали.

Но связывать историю исключительно с изменившимися условиями – чрезмерный детерминизм. Личность тоже имеет значение. То, что концерт возник и просуществовал так долго, доказывает, что люди играют немаловажную роль. Концерт создавали выдающиеся дипломаты: австриец Меттерних, француз Талейран, британец Каслри. Тот факт, что концерту удавалось сохранять мир, несмотря на различия между двумя относительно либеральными странами, Францией и Великобританией, и их более консервативными партнерами, доказывает: страны с разными политическими системами и несовпадающими предпочтениями могут сотрудничать в целях поддержания миропорядка.

Немногие события в истории действительно были неизбежны. Крымской войны можно было бы избежать, если бы на международной сцене действовали более умелые и осторожные лидеры. Действия России совсем не обязательно должны были вызвать военную реакцию Франции и Великобритании такого масштаба. То, что сделали эти страны, еще раз подтверждает силу и опасность национализма. Первая мировая война в значительной степени была обусловлена неспособностью преемников канцлера Отто Бисмарка дисциплинировать мощь германского государства, для создания которого он приложил столько усилий.

Стоит извлечь еще два урока. Во-первых, к ухудшению миропорядка могут привести не только базовые вопросы. Взаимное уважение держав концерта исчезло не из-за разногласий по поводу социально-экономического порядка в Европе, причиной стало соперничество на периферии. Во-вторых, поскольку разрушение миропорядка происходит со скрипом, а не с громким треском, процесс ухудшения часто остается незаметным для политиков, пока не зайдет слишком далеко. К началу Первой мировой войны, когда стало очевидно, что Европейский концерт уже не функционирует, было слишком поздно его спасать или пытаться управлять его разрушением.

История с двумя порядками

Глобальный порядок, построенный после Второй мировой войны, большую часть своей истории состоял из двух параллельных порядков. Один сформировался на фоне холодной войны между США и СССР. В его основе лежал жесткий баланс военных сил в Европе и Азии, подкрепленный ядерным сдерживанием. Обе стороны демонстрировали определенную сдержанность в своем соперничестве. «Откат назад» – тогдашний термин для современной «смены режима» – отвергался сторонами как нереализуемый и безрассудный. Обе стороны следовали неофициальным правилам игры, включая уважение сфер влияния и союзников. В конце концов они пришли к пониманию политического порядка в Европе, на основной арене холодной войны, и в 1975 г. закрепили это взаимопонимание в Хельсинкском акте. Даже в разделенном мире два центра силы смогли договориться о том, как будет происходить соперничество. Этот порядок базировался на средствах, а не на целях. Наличие всего двух центров силы облегчило достижение соглашения.

Второй миропорядок, сформированный после Второй мировой войны, был либеральным и действовал параллельно с первым. Главными его участниками были демократии, а инструментами – помощь и торговля для укрепления связей и уважение закона как внутри стран, так и в отношениях между государствами. Экономический аспект этого порядка был нацелен на создание мира (состоящего, если быть точным, из некоммунистической его части), определяемого торговлей, развитием и отлаженной финансовой системой. Свободная торговля должна была стать драйвером экономического роста и объединить страны, чтобы затевать войну стало слишком дорого, а доллар де-факто был признан глобальной валютой.

В дипломатическом аспекте особое значение придавалось ООН. Идея заключалась в том, что постоянный глобальный форум сможет предотвращать или разрешать международные споры. Совет Безопасности ООН, постоянными членами которого являлись пять великих держав, а остальные места распределялись по ротационному принципу, должен был руководить международными отношениями. В неменьшей степени миропорядок зависел от готовности некоммунистического мира (прежде всего американских союзников) признать верховенство Америки. Как оказалось, они были готовы сделать это, поскольку США рассматривали как относительно мягкого гегемона, которым восхищались за достижения как дома, так и за рубежом.

Оба порядка служили интересам Соединенных Штатов. Мир в Европе и Азии удавалось поддерживать, и растущая американская экономика вполне могла позволить себе эти затраты. Расширение международной торговли и возможностей для инвестиций способствовало экономическому росту в США. Со временем больше стран стали демократиями. Ни один из порядков не отражал идеальный консенсус, но в каждом было достаточно согласия, чтобы не вызывать прямых вызовов. Если американская внешняя политика сталкивалась с проблемами, – как во Вьетнаме или Ираке, – то это происходило не из-за союзнических обязательств или дефектов миропорядка, скорее причиной были непродуманные решения начать дорогостоящие войны.

Признаки упадка

Сегодня оба порядка обветшали. Холодная война закончилась уже давно, но созданный ее порядок разрушался по частям – возможно, из-за неудачных попыток Запада интегрировать Россию в либеральный миропорядок. Одним из признаков разрушения порядка холодной войны стало вторжение Саддама Хусейна в Кувейт в 1990 году. В былые годы Москва бы предотвратила этот шаг как слишком рискованный. Фактор ядерного сдерживания еще действует, но многие соглашения по контролю над вооружениями разрушены или вступили в стадию разрушению.

Россия не бросала прямых военных вызовов НАТО, тем не менее демонстрировала готовность разрушить статус-кво, в том числе посредством применения силы в Грузии в 2008 г. и на Украине с 2014 г., интервенции в Сирии, а также агрессивного использования киберпространства, чтобы повлиять на исход выборов в США и странах Европы. Все это говорит об игнорировании основных сдержек старого порядка. С точки зрения России, то же самое можно сказать и о расширении НАТО – инициатива, явно противоречащая афоризму Уинстона Черчилля: «Одержав победу, будь великодушен». Россия также расценила войну в Ираке в 2003 г. и военную интервенцию в Ливию в 2011 г., которая начиналась под знаменами гуманитаризма, но быстро переросла в смену режима, как вероломные и незаконные акты, противоречащие базовым принципам мирового порядка, как она их понимала.

Либеральный порядок также демонстрирует признаки разрушения. Авторитаризм находится на подъеме не только в Китае и России, но и на Филиппинах, в Турции и Восточной Европе. Глобальная торговля выросла, но последние раунды торговых переговоров завершились ничем, а Всемирная торговая организация (ВТО) оказалась неспособна справиться с ключевыми вызовами сегодняшнего дня, включая нетарифные барьеры и кражу интеллектуальной собственности. Растет недовольство использованием доллара для введения санкций, беспокойство также вызывает увеличение долга США.

Совет Безопасности ООН не способен разрешить большинство мировых конфликтов, а система международных соглашений не справляется с вызовами глобализации. Состав Совбеза не отражает реальное соотношение сил. Мир официально провозгласил борьбу с геноцидом и утвердил право вмешиваться, если правительство страны не справляется с обязанностью защищать своих граждан, но все ограничилось громкими заявлениями. Договор о нераспространении ядерного оружия разрешает лишь пяти государствам иметь ядерное оружие, но фактически ядерных держав уже девять (еще многие смогут присоединиться к ядерному клубу, если захотят). Евросоюз, крупнейшее региональное объединение, пытается справиться с Brexit, спорами вокруг миграции и суверенитета. В целом в мире страны все больше сопротивляются верховенству США.

Смещение сил

Почему все это происходит? Стоит вспомнить постепенное разрушение Европейского концерта. Современный миропорядок пытается переварить смещение баланса сил: подъем Китая, появление нескольких держав среднего уровня (например, Иран и КНДР), которые игнорируют базовые аспекты миропорядка, а также активизацию негосударственных акторов (от наркокартелей до террористических сетей), которые могут представлять серьезную угрозу для порядка внутри стран и между ними.

Технологический и политический контекст также существенно изменился. Глобализация оказала дестабилизирующее воздействие: от изменения климата до распространения технологий в руки тех, кто намерен разрушить миропорядок. Национализм и популизм набирают силу – вследствие растущего неравенства, падения доходов после финансового кризиса 2008 г., потери рабочих мест из-за развития торговли и технологий, увеличивающихся потоков мигрантов и беженцев и ненависти, которую распространяют соцсети.

Эффективных компетентных политиков катастрофически не хватает. Институты не могут адаптироваться к новым условиям. Сегодня никто не стал бы создавать Совет Безопасности ООН таким, как он выглядит сейчас, но реальная реформа невозможна, потому что те, кто может потерять влияние, блокируют любые изменения. Усилия по строительству эффективной системы для противодействия вызовам глобализации, включая изменение климата и кибератаки, терпят неудачу. Ошибки внутри ЕС – в частности, решение ввести единую валюту, не создавая общую фискальную политику или банковский союз; разрешение практически неограниченной иммиграции в Германии – вызвали мощное недовольство правительствами, открытыми границами и самим Евросоюзом.

США, в свою очередь, переоценили свои возможности, попытавшись переделать Афганистан, вторгнувшись в Ирак и осуществив смену режима в Ливии. В то же время они отступили от поддержания глобального порядка и в некоторых случаях несут ответственность за бездействие. Нежелание Соединенных Штатов принимать меры в основном касалось второстепенных вопросов, которые лидеры считали не заслуживающими внимания и затрат, как война в Сирии. США не отреагировали на первое применение химического оружия и не оказали существенной помощи оппозиционным группировкам. Такое поведение побудило другие страны к самостоятельным действиям. Примером можно считать интервенцию Саудовской Аравии в Йемен. В этом же свете можно рассматривать действия России в Сирии и на Украине. Интересно, что Крым в свое время стал признаком разрушения Европейского концерта, а сегодня свидетельствует об упадке нынешнего миропорядка. Действия администрации Трампа – выход из ряда международных соглашений и появление условий в когда-то нерушимых альянсах в Европе и Азии – подпитывают сомнения в надежности США как мирового лидера

Управляемое разрушение

Учитывая все эти изменения, восстановить старый порядок будет невозможно. И этого будет недостаточно, поскольку появились новые вызовы. Когда мы это признаем, длительный процесс разрушения Европейского концерта станет поучительным уроком и предупреждением.

Для Соединенных Штатов осознание этого предупреждения должно означать упрочение определенных аспектов старого миропорядка и дополнение его мерами, которые касаются меняющейся динамике сил и новых глобальных проблем. США нужно укрепить соглашения по контролю над вооружениями и ядерному нераспространению, усилить альянсы в Европе и Азии, поддержать слабые государства, которые не могут бороться с террористами, картелями и бандами и противодействовать вмешательству авторитарных государств в демократические процессы. Тем не менее нельзя прекращать попытки интегрировать Китай и Россию в региональные и глобальные аспекты порядка. Эти усилия предполагают комбинацию компромиссов, стимулов и ответных действий. Да, большинство попыток интегрировать Китай и Россию заканчивались неудачей, но это не должно стать основанием для отказа от новых попыток, потому что судьба XXI века во многом будет зависеть от этих усилий.

Соединенным Штатам также необходимо взаимодействовать с другими странами в решении проблем глобализации, прежде всего изменения климата, торговли и киберпространства. Для этого нужно не восстанавливать старый порядок, а строить новый. Усилия по ограничению климатических изменений и адаптации к ним должны быть более амбициозными. ВТО необходимо реформировать для решения проблем присвоения технологий, выделение субсидий национальным компаниям и введения нетприфных барьеров в торговле. Определенные правила должны регулировать киберпространство. Все это в совокупности – невероятно трудоемкая задача для современного концерта. Амбициозная, но необходимая.

США должны демонстрировать сдержанность и уважение к другим, чтобы восстановить репутацию мягкого актора. Для этого придется отказаться от некоторых шагов, которые Америка практиковала во внешней политике в последние годы. Прежде всего забыть об авантюрных вторжениях в другие страны и экономической политике как оружии, т.е. чрезмерном использовании санкций и тарифов. Но самое главное – пересмотреть рефлекторное противодействие многостороннему подходу. Медленное разрушение миропорядка – это одно, а вот решиться и возглавить его демонтаж для страны, которая приложила столько усилий для создания этого порядка – совсем другое.

Для этого Соединенным Штатам придется навести порядок у себя дома: сократить госдолг, модернизировать инфраструктуру, повысить качество образования, увеличить инвестиции в социальное обеспечение, оптимизировать миграционную систему для привлечения талантливых иностранцев и разобраться с проблемой политической дисфункции, исключив возможность предвыборных махинаций. США не смогут продвигать порядок за рубежом, если страна расколота, озабочена внутренними проблемами и испытывает нехватку ресурсов.

Альтернативы модернизированному миропорядку кажутся маловероятными и непривлекательными. Порядок с Китаем во главе будет нелиберальным, с авторитарной политической системой и государственной экономикой, главной целью станет поддержание внутренней стабильности. Произойдет возврат к сферам влияния, Китай попытается доминировать в регионе, что приведет к столкновению с другими региональными игроками – Индией, Японией, Вьетнамом и укреплению их обычных и, возможно, ядерных арсеналов.

Новый демократический, основанный на правилах миропорядок, сформированный европейскими и азиатскими державами среднего уровня, а также Канадой – привлекательная концепция, но этим странам не хватает военного потенциала и политической воли. Более вероятная альтернатива – мир без порядка. Протекционизм, национализм и популизм будут и дальше набирать силу, а демократия утратит свои позиции. Локальные и международные конфликты станут частым явлением, а соперничество крупных держав обострится. Сотрудничество по преодолению глобальных вызовов станет невозможным. Все это очень похоже на современный мир.

Разрушение миропорядка может запустить тренды, которые приведут к катастрофе. Первая мировая война разразилась спустя 60 лет после того, как Европейский концерт фактически пережил раскол из-за Крыма. То, что мы видим сегодня, напоминает ситуацию середины XIX века. Порядок, сформировавшийся после Второй мировой войны и после холодной войны, невозможно восстановить, но мир еще не стоит на грани системного кризиса. Главное сегодня – не допустить материализации этого сценария из-за раскола в отношениях США и Китая, столкновения с Россией, большой войны на Ближнем Востоке или кумулятивного эффекта климатических изменений. Хорошая новость в том, что приближение к катастрофе нельзя назвать неизбежным, но и исключать ее, к сожалению, нельзя.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1, 2019 год. © Council on Foreign Relations, Inc

Источник: globalaffairs.ru.