Йеллоустоун: магма выходит за границы кальдеры. Что будет дальше никто не знает.

Йеллоустоун: магма выходит за границы кальдеры. Что будет дальше никто не знает.

Июль 1, 2018BIGONE

Post Views: 163

Весной 2018-го года и мы, и многие другие «диванные вулканологи» обратили внимание на странные сейсмограммы, снимаемые в кальдере Йеллоустоуна, которые любой геолог однозначно трактует как работу какого-то оборудования:

Если бы странный сигнал, регистрируемый сейсмографами, был эпизодический, например, появился один раз в год и пропал — можно было бы сказать, что оборудование попало в район озера Йеллоустоун случайно (датчик с аномальным сигналом находится именно там). 

Если бы странный сигнал, регистрируемый сейсмографами, был постоянный, в этом случае можно было бы сказать, что на озере поставили или какой-то очень мощный насос, или гидравлическую турбину, которая и производит такой шум. 

Но вся интрига была в том, что сигнал сначала проявлялся, потом пропадал.  При этом геологи USGS, которые минимум раз в месяц сочиняют информационные объявления по Йеллоустоуну, как-то вообще обошли этот странный факт, наводя публику на размышления. Неужели в кальдере работает какое-то секретное оборудование? Например машина, которая способна управлять движением магмы?

 С мая 2018-го, когда начал извержение гавайский вулкан Килауэа, интерес публики к Йеллоустоуну несколько поугас, поскольку на Гавайях всё налицо: дым стоит столбом, текут реки лавы, геологи заламывают руки и бегают вокруг, как ужаленные. Всем страшно интересно.

А на Йеллоустоуне, тем временем,  тишина. Только гейзер  Steamboat чудит и извергается уже в который раз, что для него крайне нехарактерно. Но почему Steamboat Geyser вышел из спячки, почему он извергается — никому не понятно. Тем не менее и как ни странно, наша теория начавшегося смещения планетарного ядра все перечисленные выше и многие другие непонятые факты замечательно объясняет. 

Например, 21-го июня в штате Вайоминг люди сняли вот такую необычную радугу:

Однако, мало того что  радуга над Вайомингом двойная, как объяснить такую странную спектральную последовательность никто не знает:

Единственное вменяемое объяснение происходящего — это как бы «радуга + северное сияние». То есть световые лучи одновременно преломляются каплями воды в воздухе и сильным магнитным полем, в результате чего и получаются неправильная спектральная картина и двойной спектр. Но какое северное сияние летом  в Вайоминге? Или, может быть, все таки речь идет о процессах в мантийном плюме под горячей точкой Йеллоустоуна, отражающих зарождение нового полюсного диполя в ядре Земли?

Пару дней назад наш читатель konstantinov.edgar обратил наше внимание на очередной новый факт смещения эпицентров землетрясений в Йеллоустоуне на юго-восток, которые очевидны даже при наблюдении всего за месяц:

Это движение отражает и всю общую годовую картину:

Однако в картину официальной сейсмичности Йеллоустоуна это не вписывается, поскольку официально предполагается, что образующий Йеллоустоун мантийный плюм миллионы лет двигался куда на северо-восток, образуя горы и вулканы, пока, в конце концов, не остановился в районе того, что сейчас из себя представляет Национальный парк Йеллоустоун:

Исходя из этой теории рои землетрясений в Йеллоустоуне должны как минимум миллион лет проявляться в определенном квадрате и никуда не смещаться. Но они не только смещаются, но еще и смещаются в направлении, перпендикулярном движению континента. О чем это говорит? 

Для объяснения происходящего мы привлечем мемуары самого известного, очевидно, в мире французского вулканолога  Гаруна Тазиева, у которого есть весьма интересный пассаж про диванную вулканологию как науку. 

Дело в том, что настоящий вулканолог, по мнению настоящих вулканологов должен, как гладиатор, страдать. То есть стоять у края жерла с железным щупом и таскать оттуда образцы лавы. Ко всем остальным, кто сидит где-то в лабе и анализирует  сейсмограммы настоящие вулканологи относятся с полным презрением. 

В таком подходе скрыта глубочайшая истина. Истина хотя бы из тех соображений, что сейсмограммы, по сути, отражают хрен знает что, происходящее хрен знает где и как то их расшифровать не сможет даже суперкомпьютер. В то же время образцы лавы, добытые в тот или иной момент, позволяют узнать её химический  состав, сказать откуда лава пришла и на этом основании предсказать извержение. 

  Кроме того, в стоянии у края жерла вулкана есть и определенная мистическая составляющая, которая больше относится к парапсихологии, чем к вулканологии. Тёмные индейцы, которые обитают возле вулканов, традиционно считают, что внутри вулканов живут инфернальные духи, которым периодически нужно приносить жертвы и  всё такое. И как ни странно, настоящие вулканологи тоже приблизительно так же думают, хотя и не пишут об этом в научных книгах.

 Входя с тем или иным вулканом в близкий контакт  некоторые люди приобретают с ним некую мистическую связь. Например, пока вулканологи всего мира  тупо водили пальцем по карте и решали, куда бы отплыть для полевых эспериментов, Гарун Тазиев всегда просто тупо шел в кассу за билетами, отправлялся на какой-нибудь остров или в джунгли Африки — и там прямо как по заказу начинал извергаться его любимый вулкан. При этом, когда вулкан становился опасным, но никто об этом еще и не подозревал, Гарун Тазиев со своей командой всегда успевал вовремя унести ноги, словно шестым чувством чуял стихию.  И он был такой совсем не один, в среде настоящих вулканологов шестое чувство есть у всех. 

Однако однажды господин Тазиев вынужден был резко пересмотреть свое отношение к диванной вулканологии.  Это было в 1959 году на Гавайских островах, где диванный вулканолог  Джерри Итон путем изучения подземных толчков и вздутий почвы смог сделать на вулкане Килауэа самый удачный прогноз за все времена вулканологии. Концепт господина Итона заключался в следующем. 

Когда на болоте появляется большой газовый пузырь, то он громко хлопает и его слышно на многие мили. То есть на болоте происходит как бы  «крупное сейсмическое событие магнитудой 6-7 баллов». В то же время на соседнем болоте вода кипит, образуя тысячи мелких пузырей с «условной магнитудой» менее одного балла. Возникает вопрос: где более горячая точка?  В какое болото можно сунуть руку, а в какое нельзя сунуть даже ногу, ни в коем случае?  Очевидно, что болото, которое кипит мелкими пузырями — болото более опасное. 

С этих же позиция господин Итон рассматривал и движение магмы. 

Оцените

Как видно из рисунка, от вершины мантийного плюма до магматической камеры того или иного вулкана десятки километров твердой породы. В некоторых местах, например на Гавайах, плюм имеет узкие, но непосредственные выходы на поверхность, выбрасывая с лавой кристаллы, которые образуются только на глубинах 200 километров и более.  Но основная масса энергии от плюма поступает к магматической камере не по трубе, а в виде теплового и прочего излучения, которое магматическую камеру и подогревает. 

Далее, когда магма нагревается, она как бы кипит, образуя пузыри, вздутия и прочие  инфильтрации в окружающую породу. Для сейсмографа это всё микрособытия магнитудой много менее единицы. Но для регистрации процессов в плюме они, как и микроперепады  уровней гравитации являются ключевыми. 

В то же время сильный обвал глубинной породы магнитудой 5.0 ни о чем практически  не говорит. Возможно, в этом месте случится еще более крупный обвал и взрыв, а возможно в этом месте еще миллион лет ничего больше не будет. Но если сейсмографы регистрируют рой землетрясений, если рой имеет склонность к миграции — это говорит о том, что огненное жало под магматическом  пузырем тоже двигается, смещая точку кипения. 

В общем, рассуждая в этом ключе господин Итон бегал по Гавайям как лошадь и записывал показания датчиков, после чего  наносил это всё на контурную карту красным карандашом ибо в 1959-м году  вайфая, ноутбуков и прочих фичей у геологов не было. В конечном итоге, проанализировав  данные, Джерри Итон исключительно точно предсказал случившееся в скором времени извержение и землетрясение, чем посрамил всех  экспертов в космических костюмах из фольги.

Узнав об этой новости Гарун Тазиев тут же обратился к самому прославленному на тот момент диванному вулканологу (эксперту по вулканологической сейсмологии) японскому профессору Минаками с просьбой прислать кого‑нибудь из своих учеников. Минаками командировал ему своего лучшего адепта — господина  Дайсуке Шимозуру. С тех пор в команде  Тазиева всегда был вулканический сейсмолог и он с ним никогда не расставался. 

Теперь, в свете этого небольшого отступления, для читателя должно стать совершенно понятно, почему в сейсмологии более всего важны рои землетрясений, точнее их  топографирование по времени.

К слову, для разломов, где эти рои мало о чем говорят, USGS  такие карты охотно выдает всем желающим, но для вулканов данный почему-то скрывает.  Возникает вопрос: почему? 

Тем не менее, при всей своей скрытности USGS построила настолько мощную информационную сеть для публики, что можно и без цветных подсказок увидеть что происходит. Более того, иногда официальные геологи сами не держат язык за зубами, правда мало кто в этих ляпах что-то понимает. 

Пару недель назад Jerry Fairley, уважаемый профессор геологии из Айдахо, сделал любопытный пассаж о том, что неплохо бы  набить кальдеру Йеллоустоуна термометрами и начать мерять температуру воды в озерах и гейзерах.

Логика в  рассуждениях Jerry Fairley  очевидна и проста: если спящий Steamboat Geyser извергается уже много раз, если гейзер Старый Служака давно перестал быть хронометром и стал извергаться чаще и как попало, если вода в местных реках кипит и нарушена циркуляция бассейнов  в других гейзерах — значит магма стала давать больше энергии. 

Почему магма стала давать больше энергии Jerry Fairley не объясняет, намекая только что «она стала подниматься». Однако простые физические  расчеты предполагают, что никаким поднятием такое глобальное изменение температуры подземных источников не объяснить. 

Если бы это было с одной речкой или с одним гейзером — в этом случае можно было бы сказать, что да, магма подошла ближе и стала сильнее нагревать воду. Но если вода кипит повсеместно, то речь может идти  либо  о синхронном тотальном поднятии всего магматического резервуара под кальдерой (что маловероятно), либо о получении водой дополнительного притока тепловой энергии в виде излучения, поступающего непосредственно из вершины мантийного плюма.  

Теоретически  можно предположить, что вершина мантийного плюма, образующего Йеллоустоун по какой-то причине стала более горячей и стала выделять больше энергии. В этом случае изменения в плюме отразились бы и в магматичской камере под кальдерой, что вызвало бы заметное поднятие почвы по всему парку и непрерывный рой землетрясений силой до 4.0 . Этого мы не видим.

Но если вершина плюма просто немного сместилась, на общем тепловом балансе это не сильно бы отразилось. Разве что мы бы наблюдали более сильный нагрев воды в местах, где раньше этого не наблюдалось. И именно это в Йеллоустоуне и происходит.  

Кроме того, мы видим последовательную миграцию сейсмических толчков на юго-восток, которые происходят уже или у самой границы  кальдеры (на рисунке она показана красной линией)

или за границей кальдеры, на юго-востоке:

На этом рисунке, кроме кружков-землетрясений, мы не использовали фильтр по датчикам температуры, которых в районе главного озера Йеллоустоуна всего порядка пяти (они стоят на ручьях) . Таким образом процитированный нами профессор  Jerry Fairley со всех сторон прав: для регистрации теплового потока из магмы существующих датчиков крайне мало и их должно быть намного больше, особенно в районе озера.  И именно в районе озера, как мы уже отмечали, наблюдалась спонтанная работа какого-то бурильного оборудования.  

Какого оборудования — USGS не сообщает. Тем не менее, мы полагаем, что если речь не идет о закладке ядерных зарядов на случай если Йеллоустоун будут взрывать, то скорее всего в течении весны сейсмографы регистрировали сверление скважин под новое сенсорное оборудование. 

 Хотя Геологическая служба США  по понятным причинам о самоподрыве  Йеллоустоуна не пишет, технически это возможно, поскольку в случае обострения  ситуации в кальдере у USGS будет всего два варианта: либо сидеть и ждать, когда произойдет извержение по  везувианскому типу, о есть когда там всё просто взорвется и разнесет куски кальдеры по всему континенту, либо синхронными ядерными взрывами взломать кору и перевести  извержение в так называемый гавайский тип, когда лава без взрыва будет просто тихо вытекать из разлома, как это пока происходит на Килауэа. 

 Возможно USGS давно к такому варианту и приготовились, возможно и нет — мы не знаем.  Однако скорее  всего новые скважины связаны с постановкой дополнительных датчиков, в частности датчиков температуры в районе озера и сети гравиметров по всей кальдере и за кальдерой — именно они помогут отследить перемещение вершины мантийного плюма, которое вызывает  скачки в термобалансе и локальные микроизменения гравитации. 

Гравиметров там, как мы предполагаем, и до этого было достаточно, однако расположенные преимущественно на поверхности они были ориентированы на движение магмы в магматической  камере.  Но если нужно отслеживать перемещение расплава породы гораздо глубже, то датчиков должно быть гораздо больше и часть из них должна быть на глубине в несколько километров, чтобы образовалась трехмерная сеть.   В таком случае данные гравиметров можно будет обрабатывать по принципам, используемым артиллеристами в звуковой разведке  для ведения контрбатарейной стрельбы. Или по принципам радиопеленгации, которые в определенном роде аналогичны. 

Мы не думаем, что в USGS работают дураки, поэтому если смещение плюмов по всему миру увидели мы — в USGS знают об этом гораздо раньше и гораздо больше нас. Однако, поскольку речь идет о таком экстраординарном явлении, как изменение скорости вращения планетарного ядра — чем оно всё закончится не знают даже в USGS. Наверное, так же как и все аналогичные службы, геологи США надеются на лучшее, но планомерно готовятся к худшему. 

Следим за развитием событий. 

http://thebigtheone.com/?p=662

Базис для кризиса Что станет причиной новой финансовой катастрофы

Во время пресс-конференции 13 июня глава ФРС США Джером Пауэлл несколько раз упомянул сильные финансовые балансы домохозяйств. Все хорошо, долговая нагрузка приемлемая. Примечательно, однако, что он ничего не сказал о долгах корпораций. Эта «фигура умолчания» заслуживает внимания, так как именно в этом сегменте назревают проблемы, чем-то похожие на ипотечный кризис, приведшей к мировому финансовому кризису в 2008-м. Сравним, что было тогда и к чему стоит готовиться сейчас.

Как это было в 2000-х

Ипотека в США в ХХ веке была довольно консервативным банковским продуктом. Первоначальный взнос редко когда был ниже 20%, а часто — 50%. Банки тщательно проверяли платежеспособность клиента. Реальная ставка (номинал минус инфляция) по ипотеке с 1971 по 2000 год колебалась на уровне 4%.

После рецессии 2001 года, вызванной пузырем на рынке акций высокотехнологичных компаний (dotcom bubble), в США началось снижение ставки ФРС, в 2004-м она достигла 1%. Деньги оказались дешевы, а с ними удешевились и ипотечные займы (номинальные ставки уменьшились с 8% в 2000 году до 5,2% в 2004-м, а реальные — до 2,5%). Несмотря на рост цен на недвижимость, платежи по ипотеке упали.

На рынок пришли покупатели, которые при более высоких ставках и не помышляли бы о покупке. А дополнительный спрос вызвал рост цен. Параллельно шла дерегуляция рынка.

Стало появляться все больше субстандартных кредитов (subprime loans), ссуд для ненадежных плательщиков. Ситуация дошла до абсурда: человек был не в состоянии платить арендную плату за дом, но мог купить его в кредит.

На банкирском жаргоне такие ипотечные кредиты назывались ninja loans (ninja — no income, no job and assets) или liar loans, «займы лжеца» (заемщик мог легко исказить информацию о работе и доходах).

Были и другие инновации. Кроме беспрецедентного упрощения условий выдачи кредита банки разработали множество привлекательных для клиента (на первый взгляд) финансовых продуктов с поблажками по платежам в первые годы обслуживания займа. Например, кредиты с варьирующейся ставкой ARM (adjustable rate mortgage). Наиболее популярными были займы с небольшими выплатами в первые два года (2/28 loan). В банкиров вселилась уверенность, что даже при дефолте по ипотечному платежу они всегда смогут продать заложенную недвижимость без убытка. По принципу положительной обратной связи это повлекло за собой еще большее упрощение условий выдачи ипотеки.

Традиционно ипотечные кредиты удерживались банками до погашения. Соответственно, все риски они также принимали на себя. Но в 2000-х стала популярной практика секьюритизации — переупаковки банками ипотечных долгов в ценные бумаги (CDO — collateralized debt obligation) и перепродажи их сторонним инвесторам (прежде всего институциональным — пенсионным фондам, страховым компаниям и т. д.).

В процессе секьюритизации ипотечных долгов возник классический конфликт интересов: банки оказались заинтересованы в сокрытии истинного качества выданных кредитов. Хотя обыкновенно CDO представляла собой смесь ипотечных кредитов разного качества — как стандартного (кредиты, выданные надежным заемщикам), так и субстандартного, облигационному выпуску в итоге мог быть предоставлен вполне высокий кредитный рейтинг (не зря же банки платили рейтинговым агентствам, присваивающим облигациям кредитный рейтинг).

Платежеспособность заемщиков начала ухудшаться вместе с ростом учетной ставки ФРС (цикл ужесточения стартовал в 2004 году). В 2007-м она выросла до 5,25%. Ипотечный кризис фактически стартовал в 2006-м, когда цены на недвижимость в среднем снизились на 6%, а просрочка резко выросла (с 1% в 2006 году до 6,2% к концу 2007-го). Потом наступил мировой финансовый кризис 2008-го.

Кризисная рифма

Точно так же как прошлый кризис был результатом сверхнизких ставок ФРС в ответ на позапрошлый кризис (dotcom bubble), будущий кризис станет, скорее всего, результатом сверхнизких ставок ФРС и политики количественно смягчения (скупки с рынка ценных бумаг на баланс ФРС) в ответ на мировой финансовый кризис 2008-го. Очередной цикл сверхнизких ставок стартовал в 2008-м, ставка ФРС была околонулевой (0–0,25%) с 2009-го по конец 2016-го.

Первые годы ушли на восстановление и зализывание ран, однако шоки забываются быстро. Но история не повторяет себя один в один, она скорее рифмуется. Поэтому новой сферой бума стал корпоративный сектор. Стоимость заимствований на нем упала до чрезвычайно низких значений — ставка по корпоративным облигациям с наивысшим кредитным рейтингом ААА опустилась ниже 4% годовых в 2011–2017-м, в период прошлого ипотечного бума она колебалась около 6%.

Этим обстоятельством корпорации тотчас же воспользовались — грех не взять дешевый кредит, тем более что, как показывает практика предыдущих кризисов, если что-то пойдет не так, классово близкое государство будет ахать и охать, но в итоге почти всех финансистов спасет, а убытки переложит на простых налогоплательщиков.

Байбэк-экономика

Сейчас, по данным Bank for International Settlements, нефинансовый корпоративный долг в США превысил показатели прошлого кризиса и достиг 73,5% ВВП, около $14,3 трлн, что на $800 млрд выше, чем год назад (60% этого роста обеспечено банковскими займами).

Ипотечный пузырь и рост цен на недвижимость в США позволили в 2003–2006 годах миллионам американских домовладельцев рефинансировать ипотеку и получить благодаря этому сотни миллиардов долларов, которые в итоге были потрачены на потребление и дополнительные инвестиции в недвижимость. С известным финалом.

Ипотечный кризис уже подзабыт, но может повториться в новой инкарнации

Сейчас ситуация в чем-то похожа на ту, что сложилась в 2005–2006 годах. Только на этот раз долговым финансированием увлеклись не домохозяйства, а корпорации.

Зачем им дополнительные деньги в долг? Вовсе не для инвестиций в бизнес. А чтобы чудесным образом превратить заемные средства в честно заработанные деньги акционеров. Корпорации использовали дешевое кредитование (за счет ультрамягкой политики ФРС) для выплат повышенных дивидендов акционерам и байбэков. Байбэк — это выкуп акций с рынка, фактически возвращение денег акционерам. Байбэки способствовали росту цен на акции, добавляя масла в огонь, как и повышенные дивиденды, частично направляемые на скупку тех же акций.

Сегодняшний экономический бум — это пирамида байбэков, он обусловлен не прорывами в технологии (хотя последние тоже имеются, но экономического эффекта от них пока немного), а скорее очередной финансовой инженерией.

Вместо того чтобы направлять рекордные прибыли и дешевые кредиты на долгосрочные инвестиции в новые заводы, оборудование, улучшение логистики, снижение издержек или повышение зарплат, корпорации перенаправляют средства на повышенные выплаты акционерам.

Объемы байбэков колоссальны, в прошлом году они достигли $800 млрд, в этом на фоне налоговой реформы Трампа составят $1,2 трлн (это гигантские цифры — чуть меньше, чем весь ВВП России, и около 6% ВВП США). Фактически это перераспределение средств (во многом взятых в долг) в пользу топ-менеджеров и владельцев крупного капитала. Долги же в случае чего будут, как обычно, национализированы — простые налогоплательщики заплатят за олигархов.

Не исключено, что именно нынешнему главе ФРС Джерому Пауэллу придется разгребать последствия байбэк-экономики

И скупка акций продолжается, хотя фондовый рынок США практически по всем показателям сильнейшим образом перегрет, стоимость акций многих компаний, в особенности высокотехнологичного сектора (в этом будущий кризис, возможно, будет рифмоваться со своим «дедушкой», кризисом dotcom bubble 2000–2001 годов), завышена в разы, если не в десятки раз.

Коллективным героем нового бума стала группа компаний FAANG (Facebook, Apple, Amazon, Netflix, Google), стоимость акций которых раздута как за счет байбэков, так и за счет общего технологического хайпа (опять повторение любимых «дедовских» тем dotcom bubble). Среди FAANG есть компании, которые и вправду смотрятся довольно неплохо, хотя и явно переоценены. Но, например, коэффициент Р/Е (цена акции к выручке) Amazon составляет около 350, что может быть оправдано только в том случае, если Amazon сможет подмять под себя весь ритейл-сектор в США. Но если что-то пойдет не так (а это случается часто), падение такого раздутого гиганта, как Amazon (капитализация $700 млрд!), может утянуть за собой весь американский рынок.

Капитализация Amazon приближается к триллиону долларов, однако прибыли крайне малы

А этот рынок и без того — минное поле. Кроме стимулирования роста цены акций байбэки искусственно снижали волатильность, так как на рынке появлялся покупатель, нечувствительный к цене и выкупавший практически все коррекции. Низкая волатильность, создаваемая байбэками, стимулировала, в свою очередь, пассивные стратегии инвестирования (купил и забыл), которые еще больше ее снижали. И дестимулировали активные стратегии, которые до этого были естественными буферами волатильности. А волатильность для рынка — это как мелкие землетрясения, которые снижают напряженность в земной коре и не дают образоваться условиям для землетрясения разрушительного. Искусственно подавляемая волатильность — мина замедленного действия.

Даешь инновации!

Как и в случае с ипотечным кризисом, байбэкам способствовали финансовые инновации. В 2008 году общий объем корпоративных облигаций в США составлял $2,8 трлн. Сейчас — уже $5,3 трлн после рекордной эмиссии в $1,7 трлн в прошлом году.

Кредитное качество облигаций падает (как во времена ипотечного бума падало качество ипотечных кредитов). Больше половины эмиссий последних лет имеют либо «мусорный» рейтинг, либо BBB, низший инвестиционный. Спрос же на них в основном обусловлен ростом популярности облигационных ETF (exchange traded funds), то есть торгующихся на бирже как акции «паев», которые состоят из разных композиций корпоративных облигаций. ETF фактически дали доступ ритейл-инвесторам к их рынку. В 2008-м общий объем облигационных ETF составлял $15 млрд, сейчас — $300 млрд.

Другая часть кредитования в последние годы идет через секьюритизацию корпоративных займов банками, которые упаковываются в CLO (collateralized loan obligations) и перепродаются инвесторам почти так же, как в 2003–2006 годах банки секьюритизировали subprime-ипотечные кредиты, договаривались с рейтинговыми агентствами, присваивавшими им высокие рейтинги, и перепродавали их в виде CDO (collateralized debt obligations).

Спрос на CLO институциональные инвесторы (пенсионные фонды, страховые компании) предъявляют по той же самой причине, что и на ипотечные CDO 12–15 лет назад,— более высокие ставки. В текущем году, по данным Wells Fargo, будет выпущено $150 млрд CLO, почти в два раза больше, чем в прошлом. Все это напоминает позднюю стадию цикла ипотечного бума в байбэк-инкарнации. Ничего нового под луной.

Проблема еще и в том, что традиционно корпоративные облигации держались пенсионными фондами, страховыми компаниями и прочими институционалами до погашения, удерживая стабильность цены. С ростом популярности облигационных ETF ритейл-инвесторы могут спровоцировать сброс бумаг, при этом их цена может уйти в пике.

Закат зомби

И все это накладывается на налоговую реформу Трампа, в результате чего дефицит бюджета в США в 2019 году превысит $1 трлн, который надо будет финансировать массовой эмиссией гособлигаций — treasuries. Более высокое предложение гособлигаций неизбежно снизит спрос на корпоративные облигации и повысит ставки в этом сегменте.

Налоговая реформа Трампа — еще один шаг к будущему кризису

И все это происходит в поздней фазе цикла денежно-кредитной политики ФРС. В 2004–2006 годах рост ставки ФРС, вызванный ростом экономики, занятости и инфляции, в итоге привел к тому, что ипотечный пузырь просто лопнул. Сегодня есть все шансы, что нынешний, стартовавший в конце 2016-го, цикл ужесточения политики ФРС (из-за тех же причин) кончится тем же самым. Только во время ипотечного бума рост ставок привел к банкротству ипотечных заемщиков и некоторых финансовых компаний (большинство классово близкое государство спасло). А сейчас кандидаты другие — это перегруженные долгами (за байбэки надо платить) зомби-компании. И их — легион.

Американский экономист Хайман Мински в своей знаменитой статье «The Financial Instability Hypothesis» выделял хедж-финансирование, при котором должник в силах расплатиться и по процентам, и по телу долга, спекулятивное финансирование, при котором денежного потока заемщиков хватает для уплаты процентов, но не тела долга, и Понци-финансирование (от имени знаменитого итальянского «пирамидостроителя»), когда денежного потока не хватает уже и на выплату процентов.

В Bianco Research подсчитали, сколько сейчас зомби-заемщиков с Понци-финансированием среди торгующихся на бирже американских компаний. За критерий зомби-заемщиков взяты компании, выручки которых (если быть точным, бралось среднее значение EBIT за последние три года) не хватает на уплату текущих процентных платежей. Оказалось, что в индексе S&P 1500 (комбинация индексов S&P 500, S&P MidCap 400 и S&P SmallCap 600) доля зомби-компаний — 14,6% на конец 2017-го, максимум за последние 20 лет, в эпоху dotcom bubble их было меньше 4%.

Классическим примером такой зомби-компании, конечно, является Tesla, которая производит высокотехнологичные и удивляющие весь мир электромобили, но при этом, увы, является глубоко убыточной — с финансовой отчетностью не поспоришь.

Электромобили Tesla — технологический прорыв, при этом сама компания глубоко убыточна

Но и «живым» тоже будет нелегко. Поскольку процентные платежи (ставки-то растут) будут оттягивать на себя все большую часть трат, потребление снизится, экономика замедлится. В итоге получится процесс с положительной обратной связью из распродаж на рынке акций, дефолтов, банкротств, увольнений и, опять же, рецессии. Все это уже проходили в 2007–2008 годах.

Непосредственным триггером нового кризиса может быть что угодно: финансовой тусовке, например, довольно выгодно все списать на «торговые войны», затеянные «безумным» Трампом (при этом реально подталкивающую к кризису налоговую реформу финансовая плутократия восприняла с радостью, так как она увеличивает их доходы).

За финансистов можно не беспокоиться: они давно научились извлекать выгоду и из роста, и из падения экономики

Поздний цикл, как правило, сопровождается и высокими ценами на нефть и другое сырье. Экономика США и мировая экономика в целом растут, а значит, предъявляют все больший спрос на сырье и топливо. Пика цен в последний раз нефть достигла в июле 2008-го (около $140/бар.), как раз на излете завершающей фазы цикла в США, когда уже начались серьезные проблемы с ипотечными бумагами. Не исключено, что и на сей раз сценарий будет примерно таким же. Остается только надеяться, что рифма хотя бы здесь будет иной.

https://www.kommersant.ru/doc/3667896?t

w